Не подводя черту. Размышления по поводу фильма “Монолог”

Марк Юрьевич Анцыферов, рецензия которого на фильм «Монолог» предлагается ниже, – блестящий российский театральный и кинокритик, литературовед,  публицист и поэт. Сейчас к изданию готовится книга его сочинений, в которой будут собраны тексты разнообразных литературных жанров.

Читая работы Марка Юрьевича, наслаждаешься  сочетанием отточенного стиля, интеллигентностью изложения, замечательной эрудицией. Эти тексты-рассуждения, нравственно-философские очерки, за ними стоит духовный труд автора. Это редкость в наши дни.

 В текстологии постмодернизма есть понятие «текст как наслаждение». Перефразируя, уместно сказать о работах Марка Анцыферова, что его тексты – это авторская привычка и потребность глубоко и прекрасно мыслить.

Размышления по поводу фильма «Монолог»

Монолог_1972 отзыв-размышление Марка Анцыферова

 Можно ли дважды войти в одну и ту же реку? Со времен Гераклита из Эфеса считалось, что нельзя. Профессор Сре­тенский, герой фильма «Моно­лог», — человек, проживший  долгую жизнь, достигший опре­деленного авторитета, — тоже не сомневался в этом. Не сом­невался до тех пор, пока в его кабинете не появился некто К. Н. (кандидат наук, Констан­тин Николаевич) Котиков, на­помнивший профессору о его давней научной гипотезе и по­будивший его «очень круто по­вернуть, сойти с магнитного поля привычек и, поступившись достаточно высоким положе­нием, вновь, второй раз сту­пить в «ту же реку», вернуться к юношеской идее, доказать ее, совершив крупное откры­тие…» Так сказал о своем ге­рое сценарист «Монолога» Е. Габрилович. Помимо этого, ки­нодраматург сделал еще одно заявление, которое в дальней­шем послужило поводом для расхожей  методологии анализа его новой работы. Вот это заявление: «Сценарий «Моно­лог» является для меня вещью особой. Если хотите, это мое представление о собственной жизни. Речь идет не об авто­биографии, не о внешнем сходстве фактов. Но внутренне этот человек, герой сцена­рия Никодим Сретенский, связан со мной многими нераз­рывными нитями». Избрав это высказывание за исходный те­зис, некоторые критики решили обозреть все творчество Е. Габриловича, дабы «Моноло­гом» подвести под ним черту. Что ж, пожалуй, для этого есть кое-какие основания.

Режиссер Илья Авербах

Действительно, еще со вре­мени появления «Последней ночи» и «Машеньки» в произведениях Габриловича четко прослеживается интерес к пси­хологии человеческой лично­сти, к выведению, казалось бы, камерных проблем на уровень философских и исторических обобщений.          Действительно, уже в «Ленине в Польше» дра­матург апробировал моноло­гическую форму киноповест­вования (хотя, как это ни пара­доксально,  в «Монологе» ей не воспользовался). Даже бо­лее того, в его творческой судьбе тоже был своего рода «Котиков».

Однажды домой к Габриловичу пришел молодой человек. Представился: студент Высших режиссерских курсов Глеб Пан­филов. Сказал, что просматри­вая журнал «Красная новь» за 1939 год, натолкнулся на его раннюю повесть «Слу­чай на фронте» и те­перь хочет поставить по ней свою дипломную рабо­ту. Так начинался фильм «В огне брода нет», который впоследствии с триумфом обошел многие экраны мира. Что и го­ворить, ситуация весьма сход­ная с той, что представлена в «Монологе». (Это сходство еще более усугубится, если мы вспомним слова профессора Сретенского на чествовании в день своего пятидесятилетия: «Истинный ученый – он, как художник, должен быть без­умцем, рвать логику»). Появился как бы второй Габрилович, связавший отныне свою твор­ческую судьбу с режиссерами младшего поколения. Следую­щий фильм по его сценарию – «Начало» — был создан опять же в содружестве с Г. Панфи­ловым. А сценарий «Монолог» драматург предложил также молодому ленинградскому ре­жиссеру Илье Авербаху.

Сценарист Евгений Габрилович

Однако круг ассоциаций, в который вовлекает зрителей «Монолог», далеко не исчерпы­вается одним лишь творчест­вом Е. Габриловича. (Да и в «Начале» прием сочленения двух реальностей — бытовой и художественной — неоднократ­но заставлял вспоминать то «Мастера и Маргариту» М. Булгакова, то «Восемь с поло­виной» Ф. Феллини, то «Все на продажу» А. Вайды. И, кста­ти, уже после «Начала» на том же приеме был построен фильм «Визит вежливости» Ю. Райзмана — режиссера, с которым Габрилович сделал большинство своих фильмов).

В ближайшем родстве с «Монологом» находится «Выбор» — одна из недавних пьес А. Арбузова. Но если Двойникову, герою Арбузова, предлагалась альтернатива: либо бескорыст­ное служение науке, либо устойчивое и благополучное существование ПРИ НАУКЕ,  – то профессору Сретенскому предоставлена возможность не только «проиграть» эти две жизненные позиции в своем воображении, но и сполна, на собственном опыте ощутить вкус каждой из них.

Еще более очевидной парал­лелью можно назвать фильм И. Бергмана «Земляничная поляна». Здесь легко обнаружи­ваются не только «внекадровые» аналогии, но и прямые совпадения — скажем, в рас­становке характеров. Не вы­зывает никакого сомнения абсолютная равнозначность — по смыслу и по функциям — фигур экономки профессора Борга фрекен Агды и домопра­вительницы профессора Сре­тенского Эльзы Ивановны. Их сходство разительно до взаи­мозаменяемости. Присмотрев­шись, немало общего обнару­жим мы и у Сары, юной попут­чицы Борга, с Ниной, внучкой Сретенского. Но, разумеется, главная общность этих двух фильмов — в характерах их главных героев. Исак Борг и Никодим Сретенский — ровес­ники, оба занимаются разработкой кардинальных проблем медицины. Страстная одержи­мость наукой в их натурах со­седствует с инертностью в отношениях с людьми. Но тут мы подошли, пожалуй, к само­му важному пласту киноповествования, послужившего по­водом для наших заметок.

Мы знакомимся с профес­сором Сретенским, когда он живет по принципу невмешательства в судьбы окружаю­щих его людей. Вспоминается одно признание из исповеди Исака Борга: «Увы, мы не мог­ли позволить себе обменяться впечатлениями. Однако я счел необходимым покачать голо­вой», Примерно так же реаги­рует поначалу и Никодим Сре­тенский на взбалмошные за­просы и поступки своей доче­ри Таси.

Говоря о многочисленных ас­социациях, возникающих при просмотре «Монолога», мы отнюдь не склонны упрекать этот фильм во вторичности. То, о чем мы говорим, является лишь еще одним подтвержде­нием типичности для нашего времени проблем и характеров, представленных в фильме.

По мере развития действия и движения характеров «Мо­нолога» мы все более убежда­емся во взаимосвязи между состоянием духовного мира человека и его мироотношением. Почему способность на­чать все «с чистого листа» не только духовно обогатила Сретенского, но и разомкнула его микромир, позволила ему обрести вторую молодость?

И почему, собственно, та же спо­собность (только более им­пульсивная и потому несрав­ненно чаще проявляемая) при­вела дочь профессора Тасю к духовной опустошенности и преждевременному старению? Дело, очевидно, в том, что у Таси неудовлетворенность ок­ружающим никогда не выли­валась в неудовлетворенность собой. Тогда как ее отец су­мел на склоне лет разбить скорлупу эгоцентризма и сменить тактику невмешательства на причастность к судьбам дру­гих людей. И тогда его моно­лог становится диалогом. Диалогом с единомышленниками, со всем человечеством.

На протяжении всего филь» мы сопровождает Сретенского тема Несбывшегося в образе четырнадцатилетней девочки, которая через всю жизнь про­несла любовь к нему и потому осталась вечно юной. «Был ли ты счастлив?» – спрашивает она профессора. Но это самый сложный для него вопрос, на который он отвечает: «В рабо­те – иногда».

Нет, после воплощения та­кого характера немыслимо подвести черту. Открыть новый счет – другое дело. И, разу­меется, сыграть такую роль — не только счастье для любого актера, но и надежный стимул в его дальнейшем творчестве. Михаил Глузский, сыграв «профессора с лицом мастерового», справился со своей задачей превосходно. Его талант повер­нулся в этой роли новыми, со­вершенно неожиданными гра­нями. Думается, что работать с таким актером – большая радость и для его партнеров. Блистательно поддерживает ак­терский ансамбль фильма М. Терехова, исполняющая роль Таси. Чутко и эмоционально ведет роль Нины совсем юная М. Неелова. Там, где, к приме­ру, нужно изобразить негодо­вание или понимание, она по­просту негодует или понимает.

Актриса Терехова в фильме "Монолог"

Эта работа молодой актрисы представляется серьезной за­явкой на яркую творческую индивидуальность. А вот Коти­ков, этот «дьявол-искуситель», призванный вершить людские судьбы, к сожалению, получил­ся у С. Любшина скучноватым и излишне ортодоксальным. В отличие, скажем, от М. Неело­вой актер чаще играет в одер­жимость, нежели бывает одер­жим на самом деле. Сдержан­ность и внутренняя сосредо­точенность игры М. Глузского куда более симпатичны и до­стоверны.

Итак, мы расстаемся с семи­десятипятилетним профессо­ром Сретенским в тот момент, когда он весьма далек от того, чтобы подвести черту и оста­новиться на достигнутом. Как упорно не хочет подводить черту и тот мальчик на косты­лях, одной ногой играющий в футбол в, казалось бы, незна­чительном эпизоде фильма. Ведь жизнь-то продолжается!..

 М.   АНЦЫФЕРОВ

***

“Монолог”, драма, СССР, 1972 г.

Режиссер – Илья Авербах

Сценарий – Евгений Габрилович

Оператор – Дмитрий Месхиев

Композитор – Олег Каравайчук

В главных ролях:

Михаил Глузский – профессор Сретенский

Маргарита Терехова – Тася

Марина Неелова – Нина

Смотреть онлайн фильм “Монолог”

Оставить комментарий

Ваш email не будет опубликован. Обязательные поля отмечены *

Вы можете использовать это HTMLтеги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>