“Храни меня, мой талисман”, режиссер Роман Балаян

На фоне Пушкина

Заметки о фильме «Храни меня, мой талисман» режиссера Романа Балаяна. Автор – лауреат премии Союза кинематографистов СССР Марк Анцыферов.

 Вот уже которое десятилетие с неизмен­ной последовательностью повторяется одно и то же: авторитетный и добросо­вестный критик, взяв на себя титаническую мис­сию, подведения черты под определенным этапом со­стояния нашей поэзии, приходит к сакрамен­тальному и унылому вы­воду: а Пушкина все нет…

В новом фильме Рома­на Балаяна реальный (т. е. играющий сам се­бя) актер Михаил Козаков и не менее реальный поэт Булат Окуджава, от­талкиваясь опять же от Пушкина, ведут импрови­зированные, снятые чуть ли не скрытой камерой (по крайней мере, имитируя ее), дебаты на пред­мет того, может ли про­стой смертный сыграть гения и могут ли люди, живущие бок о бок, рас­познать гения в своей сре­де.

Так и подмывает ска­зать: как ни крути, а не уйти нам от Пушкина в наших повседневных забо­тах. И тут же — осека­ешься: не уйти? А может быть, уже ушли? И доста­точно далеко? Фильм Ба­лаяна этими вопросами — пропитан.

Действие его происходит в Болдине, накануне Пушкинских торжеств. В цент­ре внимания — любовный треугольник: счастливая се­мейная пара. Таня и Алек­сей (он — журналист и приехал сюда работать по освещению праздника) и некто Климов, испытываю­щий к Тане влечение и пристрастно наблюдающий семейную идиллию, дабы в конце концов, ее разрушить. Однажды, застав Климова со своей женой при весьма щекотливых обстоятельствах, Алексей находит для себя единственный, как ему представляется (не жало­ваться же в местком и не писать же анонимку), бес­компромиссный способ по­стоять за свою честь: вы вы­звать искусителя на дуэль.

Фильм режиссера Романа Балаяна

Вся эта история про­слаивается постоянными разговорами о Пушкине, в которых неоднократно возникает и мотив пуш­кинской дуэли, как бы подготавливая зрителя к восприятию современного ее парафраза. «А разве не мог бы Пушкин ока­заться в  ситуации Дантеса?» — спрашивает Кли­мов, вспоминая об одес­ском увлечении поэта  графиней Воронцовой. (Кстати сказать, именно она подарила Пушкину на прощанье тот самый та­лисман, на который упо­вал он в своих стихах:

Пускай же ввек
сердечных   ран
Не растравит
воспоминанье.
Прощай,   надежда;
спи, желанье;
Храни  меня,
мой  талисман.

 «Молодой человек встречает молодую краси­вую женщину — влюбля­ется…. Нормально». Это – «нормально» в устах Кли­мова относится в равной степени и к Пушкину, и к Дантесу, и, как показал дальнейший ход событий, к нему самому. Собствен­но говоря, вопрос не так уж и кощунствен, и ду­маю, что сам Пушкин втайне, вполне мог его себе задавать. Но ведь дело даже не в том, что положенное Юпитеру не положено быку (именно этот смысл вложил жур­налист Алексей Дмитриев в свой нашпигованный цитатами ответ). Дело преж­де всего в том, что ежели кому-то и угодно приме­рять на себя систему нравственных ценностей незау­рядной личности, так уж будьте любезны брать ее во всей совокупности, а не приглянувшимися вам частями, иначе любая по­пытка в этом роде обре­чена на провал. Большин­ству зрителей и критиков из их числа почему-то кажется, что, поскольку Дмитриев вызвал сопер­ника на дуэль, именно он в своем жизнетворчестве обращается к пушкинскому кодексу чести. А ведь, по рассуждении здравом, Климов примеряет к себе пушкинскую этику, — по-своему истолкованную, конечно, — ничуть ни в меньшей, а пожалуй, даже в большей степени. Поэто­му параллель: Пушкин – Натали—Дантес и Дмит­риев—Таня — Климов — не очень-то выстраивает­ся.

Я думаю, что не случайно местом действия фильма выбрано Болдино. А не Михайловское, скажем, и — тем более — Таганрог, на­писанный в литературном сценарии Р. Ибрагимбекова. Ведь именно первой болдинской осенью Пушкиным бы­ли созданы и «Моцарт и Сальери», и «Каменный гость», и «Выстрел», кото­рые отзываются в картине Р. Балаяна вполне на рав­ных с историей пушкинской дуэли. К тому же, впервые поэт посетил Болдино в воз­расте 31 года, накануне бра­ка с 17-летней Гончаровой. Возрастной перепад у Алек­сея, героя О. Янковского, и Тани (Т. Друбич) приблизительно такой же.

Видимо, несколько переоценили себя вполне влиятельный и благополучный Дмитриев, рассчитывая, что существование рядом с Таней гарантирует ему душевное равновесие (правда, в смысле возрас­та червь сомнения его все-таки подтачивает). Ведь не шутит она совсем, когда говорит о невозмож­ности жить без коммунальных удобств в апар­таментах пушкинских вре­мен (иначе вообще — за­чем нужна эта сцена?). И переводит все на шутку только тогда, когда видит, как не на шутку всполо­шился ее муж. И климовский вопрос: «Вам здесь не скучно?» — заданный в танце под звуки танго, заглушающего чтение Ко­заковым пушкинских строк: «На свете счастья нет…» — разумеется, имеет свой резон. И сами по себе знаки внимания «рокового мужчины» ей далеко не безразличны, в самом что ни на есть по­ложительном смысле. Как тут не вспомнить инстинк­тивный — и столь органичный — выплеск Дон­ны Анны: «Ах, если в вас могла я ненавидеть!»

 Конечно же, Таня не ожидала такой развязки… А каково Алексею? Буду­чи инициатором дуэли, он сам не выдержал столь непосильного психическо­го испытания. Просто физически, не выдержал. А потом — и морально. Ему тоже хотелось быть роко­вым, ан — сорвалось.

Разумеется, он не смог бы убить Климова, даже в честном поединке. Но лучше бы — смог. Лучше бы думали, что смог. Иначе как жить дальше – неведомо: по-прежнему — нельзя, по-новому — не получится. Но зачем са­мые близкие люди, кото­рых он прежде всего и хотел убедить в своей состоятельности, солида­ризируются, пытаясь по­мочь ему выйти из «затмения», и начинают с проверки (ей и заканчива­ют). «Зачем ты ему (дру­гу Мите) сказала (о дуэ­ли)?» — сокрушенно спра­шивает он Таню. «Зачем ты ей (Тане) сказал (о том, что дуэли не было)?» — обреченно говорит он другу Мите. Разве не до­статочно всем символиче­ского исчезновения Кли­мова? И как же так полу­чилось, что, пытаясь про­тивостоять испытанному унижению, он унизил се­бя вдвойне?

 Большинство рецензен­тов, писавших о фильме «Храни меня, мой талис­ман» (я сужу по цен­тральной прессе), с удив­лением обнаруживают в себе чувство растерянно­сти и констатируют несо­измеримость притязаний его  героев  с  пушкинской этикой. Но фильм-то ведь снят как раз об этом и в расчете на это.

А   Роман   Балаян   говорит следующее: «Меня лично не интересуют картины, герои которых слишком хорошо знают, как надо жить. Так люди выглядят только со стороны, так они предста­ют незаинтересованному взгляду… Фильмы, которые приблизительно и холодно отражают время, не пред­ставляют интереса даже в историческом плане, потому что когда-то наши потомки будут сравнивать свой внутренний мир с нашим». И еще: «Сергей Макаров из «Полетов во сне и наяву»— это, конечно, я и герой «Поцелуя»— это я…».

Есть все основания при­совокупить к этому спис­ку и Алексея Дмитриева, тем более, что все три роли сыграны Олегом Ян­ковским — факт тоже весьма красноречивый. Да и степень беспощадно­сти — при явной симпатии и понимании — та же са­мая. Вот что самое поло­жительное в фильмах Ро­мана Балаяна: «Ты сам свой высший суд». И су­дит Балаян себя и своих героев, как представите­лей определенного поко­ления, по самым строгим законам. Сергей Макаров мается и страдает от сво­ей нереализованности, не­возможности приложить явно незаурядные темпе­рамент, ум и способности в достойные и соответ­ствующие им сферы. Че­ховский герой перенес в наше время ощущение • адресованного не ему, по почему-то бередящего ду­шу бесплодной надеждой, поцелуя судьбы. И, нако­нец,   Алексей   Дмитриев, проповедуя  самые   высо­кие нравственные принци­пы и будучи искренним их   приверженцем,   вдруг обнаруживает  в  себе неспособность следовать им до конца (Не нам тягать­ся с пушкинской плеядой). Все эти герои    несут    на себе отпечаток совершен­но   определенного   време­ни. Как, впрочем, и сами фильмы Р. Балаяна, ко­торые никаким другим временем  освящены быть не могли. Не нужно ниче­го придумывать и домыс­ливать,  нужно  только смотреть на экран, чтобы увидеть, какие  состояния зафиксированы фильмом «Храни  меня,  мой талис­ман». Первое — бессмыс­ленная   суета,   мельтеше­ние,   нескончаемый    треп (Господи, о чем мы гово­рим!   Пушкин бы   послу­шал…). И второе — спяч­ка, как наиболее радикаль­ное    средство    ухода    от раздражающих   факторов. Разве не узнаваемо?    Со­стояния эти — отнюдь не метафорические, а совсем еще не забытые и далеко не изжитые.

 А мы, как говорил Вы­соцкий, все ставим каверз­ный ответ и не находим нужного вопроса.

***

О фильме “Храни меня мой талисман”

драма, 1986 г., СССР

Режиссер – Роман Балаян

Сценарий – Рустам Ибрагимбеков

Оператор – Вилен Калюта

Композитор – Вадим Храпачев

В главных ролях:

Олег Янковский – Алексей Дмитриев

Татьяна Друбич – Таня

Александр Абдулов – Анатолий Климов

***

Смотреть фильм “Храни меня мой талисман” онлайн

Оставить комментарий

Ваш email не будет опубликован. Обязательные поля отмечены *

Вы можете использовать это HTMLтеги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>