О фильме “Восхождение”, режиссер Лариса Шепитько

“Восхождение” – фильм 1976 года, экранизация повести Василя Быкова “Сотников”

Фильм "Восхождение" по повести Василя Быкова

Чем дальше удаляются от нас события Второй мировой войны, тем шире и глубже становится их осмысление в произведениях искусства. Если раньше художни­ков интересовали, как правило, типичные проявления националь­ного характера в экстремальных условиях всенародной битвы, т. с. проявления патриотизма, кото­рый во время войны принимает наиболее конкретные формы, то со временем их внимание начали привлекать и другие, побочные, что ли, явления: лицемерие, предательство, конформизм и т. п. Совсем недавно (статья вышла в 1977 году – автор сайта) по экранам страны прошли такие фильмы, как «Фюрер из нашего квартала» югославского режиссера Владимира Таден, «Копьеносцы» Дьердя Палашти (Венгрия), «Один человек лишний» Коста Гавраса (Франция), «Конформист» Бернар­да Бертолуччи (Италия), посвя­щенные рассмотрению именно этих проблем. В том же ряду сто­ит и новый фильм Ларисы Шепитько «Восхождение», поставленный по мотивам повести Василя Быкова «Сотников».

Режиссер Лариса Ефимовна Шепитько

Гениальный режиссер Лариса Шепитько

Очевидно, каждый человек, рано или поздно, в той или иной связи задается вопросами о воз­можности самопожертвования, о силе собственного духа и воле­изъявления, о способности про­тивостоять трудностям, об эле­ментарной физической выносливости, наконец. Соизмеряя свою жизнь с опытом предшествующих поколений, примеряя себя к различным испытаниям, он, не всег­да осознанно, готовится пред­стать перед лицом смерти, дабы ответить на самый последний – и самый сложный вопрос: о смы­сле человеческого бытия. Людям было, есть и, наверное, всегда будет трудно привыкнуть к мы­сли о смерти. И все-таки они ду­мают о ней (memento mori, как говорили древние), думают о том, чтобы не быть застигнутыми ею врасплох, чтобы принять ее до­стойно. Потому что смерть – это последний совершаемый ими по­ступок, и по нему тоже судят о жизни. Подобные мысли неот­вязно, как очищение, будут пре­следовать всех, кто так или ина­че обратится к «Восхождению».

Предельно достоверный изоб­разительный строй фильма (опе­ратор В. Чухнов, художник Ю. Ракша) в данном случае от­нюдь не является самоцелью, он вполне мог быть и более обоб­щенным. Но авторам было важно предупредить вопрос зрителей о реальности происходящих на эк­ране событий, сделать их настоль­ко конкретными, чтобы эта конкретность, как ни парадоксально, не обвешала на себя внимания.

Кадр из фильм "Восхождение" по повести В.Быкова "Сотников"

Авторам было необходимо, чтобы зрители не задумывались над тем, имело ли место все рассказанное с экрана в действитель­ности, но ежесекундно задава­лись вопросом: как бы они вели себя на месте героев фильма?

«Если  для  наших родителей,  — говорит Л.   Шепитько, — война была тяжким испытанием, про­веркой, то для нас она явилась точкой нравственного отсчета, к которой мы так или иначе воз­вращаемся сегодня… Вот почему история Сотникова – это рас­сказ не про подвиг тридцатилет­ней давности, это рассказе о под­виге, который длится века».

Ситуация, в которую попали главные герои фильма — парти­заны Сотников и Рыбак, — исклю­чает какие бы то ни было ком­промиссы. Выбрать можно толь­ко одно из двух: предательство или смерть. «Выходи! Ликвида­ция!» — эти слова, произнесен­ные полицаем с обыденным — потому столь ужасающим — цинизмом, наполнены куда более зловещим смыслом, чем может показаться вначале. Возвещая о казни пятерых узников гестапов­ских застенков, четверым из них они сулят физическую гибель и благодарную память потомков, пятому — духовную смерть и омерзительное существование оборотня-самоеда. Четверо: Сот­ников, сельский старости, кресть­янка Демчиха и еврейская девоч­ка Бася — расстанутся с жизнью, как с благодатью, пятый – Ры­бак — будет нести ее, как про­клятие.

 Военная драма "Восхождение"

Сотников (Б. Плотников) уходит из жизни просветленным и уми­ротворенным; он до конца остал­ся верен своим идеалам, своему народу — и получил на это пра­во. Если смерть трех его спод­вижников показана как заклание, методично подготовленное и неотвратимое, то Сотников умира­ет, возвышенно, по-мессиански: его тело не повисает в петле, а, слегка качнувшись, возносится в левый верхний угол кадра, чтобы уйти из него. И это отнюдь не эс­тетизация смерти. Здесь предель­но ясно выражена позиция авторов фильма. Да, именно: возвышенно, именно возносится, именно: восхождение.

А пути к восхождению тернисты и неисповедимы. Сотникову, прежде чем идти на ликвидацию, предстояло вступить в поединок с фашистским прихвостнем, следо­вателем полиции Портновым. По­единок, требующий максималь­ного напряжения физических и нравственных сил.

Портков  (А. Солоницын)  не спешит подвергнуть Сотникова  пыткам, он как бы даже пытается уберечь его от них. Предполагая в своем противнике внутреннюю рефлексию, столь свойственную людям интеллигентным (кому-кому, а ему-то это известно! сам в прошлом «культработник»), он решает воздействовать на него методами «гуманными»: поде­литься соображениями, которые в свое время привели его, Портнова, на скользкий путь измены Родине. «Мы же конечны, — рас­суждает он, — со смертью для нас кончается все, вся жизнь, мы сами, весь мир». И когда Сотников крикнет следователю: «Мразь!» — тот ему ответит: «Думаешь, ме­ня этим можно оскорбить? Все мразь! И ты мразь. Сейчас, когда я тебя буду пытать, ты в этом убедишься. Ты потеряешь человеческий облик. Куда денется вся твоя идейная фанаберия, твоя по­за. Ты станешь самим собой — простым человеческим ничтожест­вом, начиненным обыкновенным дерьмом. Вот где истина»

Однако Портнов просчитался, да и не мог не просчитаться: ис­тина всегда стояла рядом с доб­ром и красотой. Этого он не ус­пел усвоить в бытность свою «культработником». А вот лясиновский староста (С. Яковлев) к своим 67 годам успел. И потому, как в озарении, прерывает он свою молитву пе­ред казнью и обращается к Сот­никову. Вот кому он должен ис­поведаться, сказать последнюю правду. Вот кто должен его по­нять и простить. Вот в ком живет абсолютный дух.

"Восхождение", режиссер Л.Шепитько

Силы этого духа Сотникову хватает не только на то, чтобы самому выстоять в испытаниях. Он делится этой силой с Демчихой (Л. Полякова), которая дрог­нет, шатнется в сторону преда­тельства — не во имя сохранения своей жизни, нет, во имя спасения троих малолетних детей – но Сотников вовремя остановит  ее. Он готов был спасти Демчиху ценой  собственной  жизни, но не позволит ей купить эту жизнь — даже для других — ценой ду­ховного отречения. И его  «простите»,    сказанное  в    последние, бесконечно  томительные  мгнове­ния перед казнью,— это тоже по­ступок   предельной   нравственной
чистоты.

Но все-таки раньше всех про­изошла ликвидация Рыбака (В. Гостюхин). Ликвидация как солдата. Ликвидация как лично­сти. Он впервые задумался о смерти — и не нашел внутренней опоры, не выдержал испытания собой. Первопричину этого уди­вительно точно обозначила сама Л. Шепитько: «Идеи, которые Сотниковым были прочувствова­ны, Рыбаком были усвоены, при­чем уже в зрелом возрасте, по долгу службы, в виде готовых формул — идеи времени не яви­лись для Рыбака продуктом своего собственного духовного развития». Рыбак мог погибнуть усвоенной смертью, но — не вы­страданной. Ведь смерть тоже надо выстрадать, как и убежде­ния.

Можно не сомневаться в том, что Рыбак ходил — и не раз еще пошел бы — в атаку — с винтов­кой наперевес — и мог бы погиб­нуть в бою от вражеской пули. «Не знаю, как ты, — признается он Сотникову, — а я терпеть не могу этих одиночных заданий, да­же самых легких… По мне хоть сто раз в атаку, но в строю». Возможно, Рыбак мог совершить и геройский поступок — но с уверенностью, что поступок этот будет замечен, с надеждой полу­чить за него хотя бы моральное вознаграждение. Возможно, Рыбак и на казнь бы пошел за какую-нибудь отчаянную операцию. Но умереть так неблагодарно, только за то, что не предал… Нет, это выше его сил. Не может он до­пустить, чтобы смерть стала главным поступком в его жизни. «Авось, выкручусь, — думал он, — Может, мне удастся обмануть, пе­рехитрить фашистов. Можно ведь и поддаться им в чем-нибудь. Только бы уцелеть. Только бы выжить…»

Поначалу Рыбак будто бы дела­ет ставку на побег: мол, спасусь – и отомщу. Однако, проигрывая различные     варианты  побега в своем  воображении,   убеждается, что это невозможно.    Предатель­ство необратимо. От измены не отчистишься.  И,  как избавления, придется   искать   Рыбаку унизи­тельной,   ничтожеской  смерти    в
нужнике. Но — не будет ему из­бавления. Отныне    жизнь    станет его вечным  позором и    возмез­дием. Ибо кто хочет душу свою сберечь, тот потеряет ее; а  кто потеряет душу свою ради великой идеи, тот сбережет ее.

 Марк Анцыферов, литературовед, театральный и кинокритик

Публикации статьи – газеты “Ленинец” 6 мая 1977, “Советская Латвия” 27 мая 1977 под названием «Подвиг, длящийся века»

Короткая информация о фильме “Восхождение”,

военная драма, СССР, 1976 г.

Режиссер – Лариса Шепитько

Сценарий – Лариса Шепитько, Юрий Клепиков, по повести Василя Быкова “Сотников”

Оператор – Владимир Чухнов, Павел Лебешев

Композитор – Альфред Шнитке

В главных ролях:

Борис Плотников – Сотников

Владимир Гостюхин – Рыбак

***

Читайте другие рецензии М.А. Анцыферова.

На фильм “Монолог”  режиссера Ильи Авербаха

На фильм “Проверка на дорогах” режиссера Алексея Германа

На фильм “Ты и я” режиссера Ларисы Шепитько

Оставить комментарий

Ваш email не будет опубликован. Обязательные поля отмечены *

Вы можете использовать это HTMLтеги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>